Семья наша долгое время жила в небольшом поселке рыбаков и лесорубов Танги на берегу бурливого Татарского пролива. Мне было тогда 12–14 лет — возраст романтиков и искателей приключений: хотелось увидеть все собственными глазами, а еще лучше потрогать руками. Мы шли на берег моря и дальше по линии прибоя, где под ногами был плотный песок, прочный, как асфальт. Впереди у нас мощная скала в конце мыса.
Хаотическим нагромождением уходила от скалы каменная гряда, по которой в часы отлива можно было уйти от берега. Между камнями виднелись глубокие таинственные расщелины и гроты. Словно кустики ковыля, колыхались на плоских плитах желтовато-бурые тонкие водоросли. Влужах можно было увидеть морского ежа под серым шершавым панцирем, ярко-красную морскую змею, водяную змею…
Так мы учились любить море и его обитателей. Однажды я шел берегом моря на север. Вот соседний поселок Хоэ, перехожу по деревянному мосту реку, текущую через поселок, машины здесь не ходят. Вижу, начался прилив, поэтому ближайший мыс Уанди берегом уже не пройти, придется лезть наверх и обходить его по горе.
В полдень я подошел к поселку нивхов Трамбаус. Передо мной была река, в брод ее не перейти, и я вынужден был звать на помощь. Вскоре к берегу пристала лодка, и местный житель без лишних слов перевез меня на ту сторону, я продолжил свой путь. В конце дня я подошел к бухте Виахту, где меня встретил мой дедушка.
Мы сели пить чай, заваренный травами. Я гордился тем, что в течение дня прошел около 50 километров. И здесь я проведу все лето до школы. Бухту Виахту я помню хорошо.
Она отделена от берега невысокой песчаной грядой дюн, поросшей обширными куртинами шикши и зарослями стелющегося сахалинского шиповника. Узкой горловиной бухта соединялась с морем, и каждые шесть часов, когда начинался прилив, море устремлялось в бухту и заполняло ее до краев. Глубина росла на глазах, и становилось страшно. Южный берег бухты был низким и частично заболоченным, северный — высоким, обрывистым.
Здесь располагался поселок, в котором были магазин, почта, медпункт. Несколько раз за лето дедушка отправлял меня с кем-нибудь из взрослых в поселок. Мы садились в лодку и плыли через бухту. За несколько дней до школы я возвращался домой.
Когда садился за парту, мысли мои были далеко-далеко. Наша школа была расположена на краю поселка, у самого моря, на песчаном берегу. Во время осенних штормов волны плескали почти у самых окон. Пока шла путина, мы тоже принимали в ней участие: каждое утро, когда рыболовецкие суда возвращались с сетями, полными сельди, нас звали на помощь.
Всей школой мы бежали на причал и разбирали сети, освобождая их от рыбы. Это был наш вклад в путину. Мы садились за парту, но море еще долго не отпускало нас. Перед глазами по-прежнему плескались волны, в ушах стояли шум ветра и крики чаек.
И мне кажется, эта симфония моря сопровождает меня всю жизнь. Я благодарен морю за то, что оно учило нас жизни.
