Мне довелось много путешествовать. Путешествовать по России, ближнему и дальнему зарубежью, но особо я полюбил Бурятию — «таежную, озерную, степную». Всякий раз возвращаясь из путешествия, я привозил с собой камни. Потом, перекладывая их, я снова переживал щемящее чувство романтики дальних дорог.
Вот, например, зеленый камень с серебристыми прослойками — хризотил-асбест — с горы Ногоон-Ула в Тункинских гольцах, ярко-желтый кусок серы подобран на склоне потухшего вулкана Менделеева при посещении Курильских островов, увесистый тяжелый минерал — медно-никелевая руда с заполярного рудника «Медвежий!», что возле Норильска. Рядом камень кварца с вершины самой высокой горы в Хамар-Дабане. А откуда этот скользкий на ощупь зеленый камень? И в памяти встают нелегкий горный маршрут в Восточном Саяне и прозрачная река с лирическим названием Саган-Сайр, что в переводе означает «белая галька».
Основная часть
Мы шли по реке, а на перевалах сбрасывали рюкзаки с плеч и падали на колени, чтобы среди россыпи разноцветной гальки найти что-то необыкновенное. И долго потом еще в глазах стояла удивительная картина, расписанная всеми цветами радуги. Возле ручья Змеевиковый целое месторождение серпентина, скользкого на ощупь поделочного камня. Камень (вблизи места впадения ручья в Саган-Сайр) пополнил мою персональную коллекцию.
О Бурятии справедливо будет сказать как о месте, «где золото роют в горах». Однажды я собрал туристскую группу из 11 человек, и направились мы на Витим поглядеть на нашу Угрюм-реку. Здесь мы каждый день проходили мимо старых заброшенных и действующих приисков. И вот что интересно: когда мы видели старинные отвалы бывших старательских шурфов рядом с конной тропой, невольно останавливались и, сбросив рюкзаки, начинали раскапывать отвалы, надеясь, что вдруг привалит фарт и в руках заблестит золотой самородок.
Ощущение было исключительно сильное. Но, кроме ржавого инструмента, не находилось ничего. Золото нам не далось, а казалось, оно было так близко. Вскоре мы покинули берега Витима и памятную многообещающую косу, в названии которой звучали как бы благодарение и надежда.
